Артист был убедителен и точен,
Он не играл, он этой ролью жил,
И монолог был мастерски отточен
До вздувшихся на шее красных жил.

Он становился воплощеньем Лира,
Познавшего при жизни рай и ад,
И каждый раз шекспировская лира
В его душе звучала, как набат.

Безумный взгляд, исполненный печали,
Его король был горем одержим,
И зрители так искренне рыдали,
Корделию оплакивая с ним.

Он восклицал: "Взгляните же, взгляните!",
Последний взор направив в тёмный зал
И в тот же миг рвал с этим миром нити
И на руках у друга умирал.

Затем вставал под гром аплодисментов,
На бис, бывало, повторял финал,
И от пивной в расчёт ангажемента
Бесплатно кружку пива получал.

***