Косыми струями дождя,
как занавеской из бамбука,
дом отгораживал меня
от шумных улиц, мира звуков.

Тянули ветви в тишине
дождём избитые деревья.
Мне всё равно, не больно мне,
и тишина – лечебным зельем.

Мой мир уютен и хорош.
В нём места нет для треволнений.
Но отчего по сердцу дрожь
и давят, угнетая, стены?