Безымянные девушки, мотыльками столицы
её каменный подиум расчертили по нотам,
высекаются памятью тысячелицы,
чтобы тысячу раз завершиться расчетом…
Но, поди, угадай, что Она – поворот,
и какой глубины обнаженные очи,
если город мгновение только дает
осознать пустоту и бессмысленность ночи.

И моя ли вина, что, однажды, цветы
неземной красоты опрокинут пред нею,
и она, наступить на живое не смея,
остановится там, на краю клеветы…
И, моя ли вина, если утра обман
оцарапает в кровь её тонкую кожу,
и она, во спасение, к ранам приложит,
идеальный, на век опоздавший, роман,
где метет круговерть, ускоряя движенье,
но, финалом, седой Соломонов ответ:
- Отрекись от высот, обретая сближенье.
- Дотянись до небес, ожидая рассвет.

Безымянные девушки, мотыльками столицы
по салонам, кафе и углам на постой,
высекаются памятью тысячелицы
чтобы тысячу раз завершиться бедой