Вверх эскалатор течёт. Шестерни движет машина Мимо электросвечей, что неспособны согреть. Вновь выбираясь наверх, боязно встретить руины, но межсезонье у нас вряд ли приятней, чем смерть.
Вросший за годы в скамью, дремлет измученный гений (мнение есть, что мы все — чей-то не лучший из снов). Вот подойти бы к нему, словно безумец Евгений, Крикнуть: «Милейший, очнись! Хватит, достаточно, стоп!»
Белая липнет шрапнель к жёлтому телу собора. Слишком для криков устал вычурный чёрный район. Скулы сомкнули дома: мол, не до разговоров. Крошит размоченный снег неба шершавый бетон.
Кутаясь зябко в шинель, жаждет трамвая прохожий. В коконе мыслей-шарфов все мы, по сути, одни. Всякий входящий сюда, помни и будь осторожен: В городе белых ночей самые чёрные дни.
