Молескин. Стол. Постылый узор на обоях.
«Ты шагаешь, босая, по кромке прибоя,
По ракушника острым краям.
А вокруг – никого. Белизна, синь, да ветер
Отрясает от соли рыбацкие сети,
Намекая на близость жилья…»

Молескин. Под обложкой упрятанный город.
Вышивальной иголкою нить разговора
Проводивший сквозь стену в плющах.
Нарисован, рассказан – подхваченным соло.
Как бы тайная ревность ни жгла, ни колола,
Эта повесть была – сообща.

Молескин. Кочевая – друг к другу – тетрадка
С ярко-красным ляссе, растрепавшимся прядкой,
Теребимым в засаде на мысль.
Колдовство-демиуржество первой ступени,
Где любое дрожанье любой светотени
Обретало единственный смысл.

Молескин. Прихотливая летопись лета,
Неспособных уйти дальше лестничных клеток,
Подоконника всадников – нас,
Как могла выручала доверием к играм.
Город – не эпилог, город – только эпиграф.
Слышишь, море волнуется: «Раз…»