Метен метелями каменный город,
Скована стылой неволей Нева.
День, словно обморок, умерший скоро,
Промельком завтра забрезжит едва.
Птица-пурга то порывно, то тихо
Рыхлым касанием крыльев несёт
Злобного неба ознобное лихо,
Душу пронзающий сумрачный лёд.
Редкий прохожий спешит, замерзая,
К двери парадного, к свету, домой.
Рыщет буран, как собака борзая,
Воет на ухо бедняге: «Ты мой»!
_______________________
«Боже! Какая погода взыгралась!
Небо сегодня враждебно вдвойне!
Но даже эта слепящая ярость
Не в состоянии сделать больней…»
Два лишь квартала, совсем недалече,
Мостик над белым каналом, другой;
Мраморный лоб, шея втянута в плечи…
Шаткий поребрик под стылой ногой…
Призрак падения неощутимый,
У бедолаги – ни воли, ни сил.
Что-то надвинулось неумолимо…
Ветер злорадно, разбойно завыл…
______________________
«Это фонарь? Или звёзды такие?..
Танец во сне, или, может, полёт?..
Вроде, неплохо здесь… Вьюга накинет
Что-нибудь на ноги, песню споёт…
Я полежу так… Не больно, не страшно…»
Мрак навалился и холод за ним.
Ночь постелила с уютом домашним
Княжье радушие питерских зим.
Быстро заносят лежащее тело
Вьюги жестокой косые мазки;
Жизни всё меньше под саваном белым,
Тени истаяли давней тоски…
«Здесь хорошо, неожиданно, странно…
Кажется, слышу любимую я…
Августа марево поутру рано…
Я так искал тебя, радость моя…»