Пиит у злой войны на побегушках
порой лоснится, будто в масле сыр,
для нави точит лезвие косы -
и ненавистью заряжает пушки.
Когда пиита чёрт берет на мушку -
то в небесах ломаются весы.

В пиитах есть чувствительность живая
и тонкий когнитивный диссонанс.
Война пиитам выдаёт аванс,
На мелочном тщеславии играя.
И нет, похоже, ни конца ни края -
войне, когда они впадают в транс.

Переступая всякие границы,
глаголов заклинания бубня,
пииты пишут на потребу дня,
где кровь людская - мутная водица.
Их кукольные гипсовые лица
античное спокойствие хранят.

Скрипят под ними кресла и диваны.
Мошну и страх запрятав под полой,
больную совесть гонят с глаз долой:
для каинитов совесть - гость незваный.
Пиитам, воспевающим майданы,
война — для «нарративов» перегной.

Но тонкий звук сочится сквозь беруши,
вскипает кровь в стакане вискаря,
и трупы рифм ложатся в страшный ряд,
и дышит Бог, и призывает - слушай,
как детские светящиеся души
вокруг Аллеи Ангелов парят.

П. Фрагорийский