Первоисточник вдохновения:

Я лишь тень на свету, посмотрите, как я цвету (по мотивам мпк)
© АС Пупкин


Я глупец, я бегу от других беглецов, от седых мудрецов, от безусых глупцов. И не вправе пленить, и пленяют меня то льстецы, то лжецы. Я не в силах понять испещрённую строками сущность свою, я из этих бесчисленных строк состою. И по новой слова, и по новой строка… Я поэтому мыслю, что волен пока, и поэтому мысли мои не достать, и гранённые строки ложатся под стать. По белёсому полю свободой. Звеня:

Не беги. Не беги. Не беги от меня.

Я дитя пустоты, я не знающий мать. Я глупец, мне не страшно писать и внимать тем, что внемлют убогим попыткам моим. Я глупец, я не ведаю, чем одержим и, когда ни о чём не пишу, и пишу ни о чём, облекаются мысли в паршу. Я дитя никого и отец никому, я бегу, но куда, только сам не пойму. Я бегу в пустоте не святой, не подлец, погружаясь в ничто, откровенный глупец. Где во мраке таится бесцветный квадрат, где теряю сегодня, а помню вчера черноокие строки, что только во сне оживают цветной акварелью во мне. Чёрно-белый чертог на палитре пустой -

За чертой. За чертой. За чертой.


Душевный отклик:

Посмотри, как цвету. И понюхай, как пахну

Я беглец. Потому что все время бегу. И гоню на бегу, как обычно, пургу. И не в силах понять, и не в силах постичь беглецы, что вокруг, эту полную дичь. Испещрённую строками сущность свою я девицам за бабки в аренду сдаю. Может статься, в психушку и даже в ЗК угожу ненароком, но волен пока. Всех родных и знакомых изрядно достал, но, пока горяча, я кую эту сталь. Пусть орет Тимофеев, невежда и хам:

Убегай!.. Убегай!.. Убегай от греха!

Я незнающий мать и забывший отец, сирота-сиротом, то есть - полный писец! Не боюсь вынимать и обратно внимать я мозги набекрень, Франкенштейну под стать. Я дитя никому и ничейный отец, я по пояс в парше - запаршивел вконец. Возглавляет все это мой череп пустой - пару мыслей пустил бы к себе на постой. Но - глупец и слепец, и при этом давно, только выйду гулять - наступаю в оно. Ведь во мраке таятся злорадные псы, и влажнеют столбы – от вечерней росы. Черноокие строки приходят на ум - и отчаянно крестится дворник Наум. Я обиду доверю поллитре пустой -

За чертой… За чертой… За чертой…

*)