Не болей, душа моя, это не прикольно,
в гости съехалась родня — вызовет на подвиг.
Я же подвигов боюсь, я совсем не смелый,
и наводит жуть и грусть взгляд блестящий, беглый.
Не увидеть, в чём же суть с вашей колокольни.
Чай с печеньем принесу, или что угодно.
Но грустит моя мадам, отвернулась к стенке
и опять туда-сюда двигает коленкой.

Пыл истаял и иссяк — до того упрямый,
что за ней и так и сяк, и с теплом, конечно.
Раскраснелась и молчит, и глядит в окошко,
выдаёт попутный чих, нежно гладит кошку.
Я радею за двоих — словом и делами:
прочитал любимый стих и укутал плечи…
Отогнав, как стайку мух отгоняют люди,
прошипела: «Сгинь, супруг, сколько бегать будешь?!»

Я на кухню захожу. Там, врубив будильник,
снова Господа прошу чуть реальность сдвинуть:
не болела чтоб жена и была хорошей,
чтобы целая родня вместе с дядей Гошей
испарилась насовсем, чтоб забыли адрес
друг Тарас, сосед Арсен — все исчезли разом.

Со своей женой хочу насладиться счастьем -
не дают и режет слух снова чьё-то «Здрасте!»