Доброй вам пятницы, славные обитатели Литсети!
На этой неделе давайте прогуляемся по какому-нибудь городу - хоть реальному, хоть вымышленному - и поглядим вокруг. Принимаю городские стихи, где есть хоть чуточка описаний, упоминаются какие-нибудь объекты или просто рисуется городской пейзаж. Упоминать конкретные названия не обязательно.
Тема: городской пейзаж Не стесняйтесь критиковать и рецензировать произведения)
Правила: 1. На конкурс принимаются стихи, опубликованные на сайте ЛитСеть.
2. Участник может подать до 3 стихотворений.
Каждое - в новой рецензии! 3. Правило подачи заявки:
рецензия,
название стихотворения, ссылка на страницу произведения и текст. 4. Стихи с ненормативной лексикой, стихи низкого художественного уровня, стихи, не отвечающие конкурсному заданию - не принимаются!
5. Задание выделено
зеленым цветом.
6. Решение об отклонении стихотворения принимает Ведущий конкурса. Решение Ведущего окончательное, обжалованию не подлежит.
7. Внимание! В "Седьмой пятнице" можно и нужно флудить, НО: только в виде критических рецензий и ремарок. Имеете что сказать - говорите.)))
8. Авторы, подавшие заявку и получившие критическую поддержку, могут править свои работы до 20.00 понедельника. Главное - не забыть обозначить окончательный вариант.
9. Все авторы, оказавшие критическую помощь участникам, участвуют в номинации "Лучший критический пендель".
10. Спорить с критиками - можно, ругаться - нельзя, а обижаться - глупо.)))
11. "Седьмая пятница" - не анонимный конкурс! Призовой фонд: При наличии 10 заявок - 1 победитель (100 баллов), 20 - 2 призовых места (100 и 60 баллов), 30 - 3 призовых места (100,60 и 40 баллов). Но в любом случае - не более 5 призовых мест.
Приз "Лучший критический пендель" - 100 баллов.
Сроки конкурса: Начинаем в пятницу, 8 мая.
Прием стихов завершается в понедельник, 11 мая, в 22.00.
Голосование зрителей и участников: вторник-четверг, до 24.00
В пятницу, 15 мая, публикуем итоги и раздаем призы.
Ведущая конкурса -
Эризн
https://litset.ru/publ/1-1-0-35007
Под безумной луной вымирает город.
Здесь тревожно и страшно, темно и пусто.
Заполняют бездонность дворовых фьордов
Только мрак и бездарная ложь предчувствий.
И плетутся дороги клубком змеиным,
Словно скалы, вонзаются в ночь высотки.
Здесь не знают ни правду твою, ни имя -
Гулкий мир из химер и поверий соткан.
Только норы, где чувствам и мыслям тесно -
Хаотичных трущоб неживые недра…
Только смутные знаки на грязных стенах,
Только вечные мифы и холод ветра.
У тебя – только боль, только путь и вера,
Ты несешься во тьму – безрассудный, гордый...
Но опять стережет за тяжелой дверью
Многоликий дракон - желтоглазый город.
Перемелет, сожрет, уничтожит память.
Не оставит ни воли, ни слов, ни пепла.
Так беги от него, обрастай шипами,
Уноси без оглядки немое тело.
В бесконечной шеренге видавших виды
И не видящих цели угробишь силы.
Нибелунг, ничего у тебя не выйдет –
Ты осядешь на плиты беззвучной пылью.
Только мельком взглянув, отвернутся боги,
Не оставив тебе ни любви, ни гнева…
Только золото - где-то на дне потока,
Только руны в остывшем свинцовом небе.
Прогулочное
Сегодня небо - чисто - акварель!
В лазури нежной так воздушны кроны!
Они уже поддёрнуты зеленым,
По ним уже пошуровал апрель.
Серёжки - на асфальте: им пора
Любить, цвести, познать тоску паденья,
А мне пора писать стихотворенья -
Любимая весенняя игра!
Пора звенеть осколками из фраз,
Bдоль череды домов одноэтажных,
Где как растаял звук шагов вчерашних,
И всё вокруг, как будто в первый раз!
Вчера я ныла? Не об этом речь!
Чего не скажешь, в жизни изуверясь!
В прогулке по весне - такая прелесть,
Что ею невозможно пренебречь!
В душе такая легкость и полёт,
Как будто бы назад вернулась юность.
А может быть, она и впрямь вернулась?
На день, на год, на сотню лет вперёд...
<...>
LXVI
Ошую глина одесную
Но здесь (Фантасу исполать)
Я вам и город обосную
И нарисую так сказать
Так думал выморочный Йерка
Как после дождичка с четвéрга
И темы заданной в связи
Скользя в машине по грязи
Его пример (а ну-ка ну-ка
Давай-ка Яцек покажи
Кирпичный город этажи)
Пиитам дивная наука
Морочной бездны на краю
Стращать фантазию свою
LXVII
Какие четкие избушки
И черепичка и кирпич
Как симметричны их макушки
(Червивых вывертов опричь)
Друзья Упыльюса и Васи
Герою этой катавасии
Без промедлений сей секунд
Позвольте выдать холст и грунт
Пусть нарисует как божился
Пусть обоснует свой фантазм
А мы его в десяток фраз
Перекуем чтоб не забылся
К своим шестúдесятьосьми
Ведь мы поэты черт возьми
LXVIII
Почти художники а что там
Да мы художники и есть
Отнюдь не вашим же заботам
Нам предаваться пить и есть
О равнодушные мещане
Под ваше мерное трещанье
Но вашей воле вопреки
Еще впишу две-три строки
О том сколь благостна картина
Где к небу тянутся пути
Там озаренье впереди
А под ногами глина глина
Земли эрозия сама:
Мещане улочки дома...
LXIX
И где-то там
Внизу
Тюрьма...
Приключения Мурзика
Я как рассеяный пижон
Гулял по городу скучая,
Себе отчёт не отдавая
Что завернул в чужой район.
Дошло, я вспомнил свой маршрут,
Куда попал мне стало ясно.
Преображенка! Тут опасно,
Не стоит клювом щёлкать тут.
Представив что произойдёт,
Но понадеясь на везенье
Я задавил в себе сомненья
И не спеша пошёл вперёд.
Не повезло, увы, приплыл,
Аборигены появились.
Меня увидев рассердились,
И, каюсь, я на миг застыл.
Преображенские коты
Хвостами били мне по роже,
А я, да будь я помоложе
Поотрывал бы им хвосты!
А так пытался объяснить
Что бить по морде некрасиво
И предлагал миролюбиво
И неконфликтно всё решить.
Они, невежи, стали ржать
И продолжали издеваться,
А я был вынужден спасаться,
Ну то есть просто убегать.
Ну почему наш мир таков?
В нём интеллект всегда в загоне,
А сила голая в законе.
Обидно мне за нас, котов.
Так я к решению пришёл
Подвергнув жизнь переоценке
Что ну её, Преображенку,
Что мне и дома хорошо!
что же это милая люба расстались-то мы так грубо?
вот брожу теперь по парижу я тебя не увижу
на душе кавардак копоть то ли мидий каких слопать
то ли выпить жидкого чаю? я по тебе скучаю
выбор скуден и прост слишком пассижу до утра с книжком
или выйду в народ к люду я тебя не забуду
я торчу на какой-то plяce дую "квас" ковыряюсь в мясе
через месяц другой отчаюсь я к тебе намечаюсь
соберу чемодан шмотки не найду тут дешевой водки
напишу вот письмо к маю я тебя обнимаю
хватит врать-то на самом деле: да в любой день недели
во вторник там или в среду я к тебе не приеду
увидеть и умереть
ушли как сон кафе-шантаны
пролетки шарм аккордеон
остались разве что каштаны
огнем цветущие в сезон
мечтой париж мне был обещан
наврал инетовский экран:
мир мужиков так мало женщин
(зачем-то вспомнил ереван)
смотрюсь – да кто меня осудит –
побритым белым чудаком:
всё сплошь каштановые люди
и бородатые кругом...
герой в декабре
сидел на горке ждал ключи
(уверенный причем)
но не явились москвичи
ни с чаркой ни с ключом
спалил москву и сдриснул вон
зима что в горле кость
а смог – и кремль взорвал бы он
но что-то сорвалось
каналья пришлая шалишь
(герой) старался зря
просрав портки сбежал в париж
в начале декабря
https://litset.ru/publ/23-1-0-71764
Улица - улитка
Или даже спрут,
Липы-липы-липы
Вдоль неё растут.
Окна-окна-окна,
По бокам дома.
Мостовая мокнет,
Дождик и туман.
Влажный плащик хлипкий.
С дрожью зуб на зуб.
Возле ног улитки
От дождя ползут.
Прыгают лягушки
Под корнями лип,
Мой ботинок в гущу
Грязи с хлюпом влип.
Как сюда попала?
Вероятно, сон.
Старые кварталы
Из иных времён,
На забор дощатый
Смотрит лебеда.
Может, здесь когда-то
Я жила-была?
https://litset.ru/publ/10-1-0-50930
От Пушкина до Тимирязева
Пройду Тверским.
Не совершали в детстве разве вы
Пешком броски?
А я ходила. Пуще пущего,
Дотопать – подвиг,
От Тимирязева до Пушкина
В четвёртый годик!
И был Тверской длины немыслимой,
Прям, как стрела!
Здесь в нашем городе промышленном
Сирень цвела.
И под сиренями запальчиво,
Даря нарцисс,
Девчонкам встрёпанные мальчики
В любви клялись.
А время шло, казались вечностью –
На то и детство! –
Дни зимние, сменяясь вешними:
Куда им деться?
И было пасмурно и солнечно:
Стары порядки.
И жизнь летела в невесомости
И без оглядки.
Ах, мой Тверской! А дуб? На месте
Стоит сто лет.
Да нет, не сто, пожалуй, двести –
Дубовый дед!
Он помнит Пушкина, я слышала.
Он и меня
Запомнил, как под ним малышкою
Шла, семеня.
Да разве я забуду шелесты
Его листвы,
Пускай, как листья, сверху стелятся
Годов пласты!
Забуду ли, с какою гордостью
Он вознесён,
Как слит с Тверским, как вцеплен корнем он
В тверской газон!
Как он казался древним идолом
В глухом лесу!
К таким стопам славяне издавна
Дары несут.
К нему ходили мы девчонками,
Лет десять молоди,
Когда он ветками пощёлкивал
И сыпал жёлуди.
Не удивить нас пирамидами,
Но этот пращур
И в прошлом был такой невиданный,
И в настоящем.
А на Тверском стоит, и скромненько,
А сам таинственный,
Без слов о неземных сокровищах
Глаголет истины!
И перед дубом каждый вздрагивал,
Глядел несмело –
А за бульварною оградою
Москва шумела,
И фонари горели вечером,
Летели фары,
Гуляли тихо и доверчиво
Бульваром пары,
И он раскидистою кроною,
Древесным сердцем
Берёг, чтоб беды их не тронули,
Людей-младенцев.
https://litset.ru/publ/24-1-0-52344
Утро красит нежным светом
Стены древнего Кремля.
И ругать его за это
Честь и совесть не велят.
Что вам звёздные рубины?
Что до символов? Бог с ним.
Даже если бы гонимы -
Кто-нибудь всегда гоним.
Ты пройдись от башни к башне -
Ты почувствуешь века!
Эти стены не однажды
Обещались опекать.
И выстаивали - было!
И спасали, как могли.
Потому Москву любили:
Любят пядь родной земли.
https://litset.ru/publ/10-1-0-73234
Бреду поникшая, чужая.
Мне грустно в городе большом…
Там, в центре, высится Empire
заточенным карандашом.
А я по Вест Тридцать четвёртой
без дела выйду на Бродвей.
Здесь жизнь кричит: печали к чёрту!..
Нью-Йорк, согрей меня, согрей.
Lunch time: банкиры, программисты.
Плечом заденут - не взыщи.
По сторонам глядят туристы,
попавшие как кур в ощип.
Плывут ухоженные дамы,
ступая мягко на носок…
Чтоб зачеркнуть людские драмы,
Бродвей идёт наискосок.
таких не видела я дам.
Манхэттен, будто как две створки,
делил бродвейство пополам.
Bred(е) Weg (конечно, по-голландски) —
Мидтаун полон деловых,
и я, как вы, по-сестробрадски
взгрустнула о краях иных.
Много ездила по США и поняла, почему возникло выражение “American Dream”. Они мечтают...(жить хорошо)
https://litset.ru/publ/10-1-0-67115
Дежурит ночь, но контуры рассвета
проявлены безлюдной мостовой.
Уже крадётся тихой сапой лето,
а я иду по улочкам домой.
И скоро дворник с грустными глазами
займёт работой сонную метлу.
Привычка – возвращаться поездами,
и почему-то рано поутру.
Уже пробился тонкий лучик света.
Вот сквер, многоэтаж, родной подъезд.
Спасибо, жизнь! За мини-счастье это –
вернуться в милый дом из дальних мест.
А кофе после раннего озноба
согреет сладкой горечью во рту.
И некуда спешить уже особо,
и мысль летит бесцельно в пустоту.
Мужскому сердцу, замкнутому туго,
непросто одолеть свою хандру.
И не спешит продрогшая подруга
к давным-давно потухшему костру.