В мире увядших цветов и поломанных кукол
Влажные крошки рассвета клюют сизари.
Звуки вобрав, тишина отзывается гулко
Эхом глухих коридоров и дрожью перил.

Музыка старой шкатулки пульсирует в пальцах,
Чувствуя плавность движений слепых балерин.
Бредит Вероника грустью скользящего танца,
Прячет Вероника манкую бездну внутри,

Где затаились пугливые, кроткие бесы.
Ждут темноты и сражаются сами с собой.
Мерит Вероника сутки ступенями лестниц,
Сгустками вдохов, считает по градусам боль.

Ветер межмирья, впитавший стихии столетий,
Стынет за дверью, неистов и сладок на вкус.
Молча, на ощупь бредут безымянные дети,
Сыплют у входа рубины разорванных бус.

В такт их походке шкатулка фальшивит и стонет
Гаснущим звуком, достигшим предельных высот.
Ищет Вероника в линиях тонких ладоней
Завтрашний день, где никто никого не спасёт.