Дождь опять обгоняет меня на шаг, небеса будто щурятся сизым оком.
Город снят с простого карандаша
раньше срока.
Не горят фонари, не дописан сквер, не поют за окном соловьи, а впрочем,
есть причины для этого, например,
умер зодчий…
или ты уехал, сведя на нет всё, что было, и грифель упал и треснул,
с той поры даже мыслям и снам во мне
стало тесно…
Растушёваны серым хвосты границ. В нераскрашенном городе от разлуки
пошатнулись разом и пали ниц
акведуки.
На луну сиротливую воют псы, здесь пропитан горечью каждый камень,
без тебя этот город по горло сыт
сквозняками.
Он стоит недостроем из года в год и по детскому смеху истосковался,
в нём судьба всё чаще меня ведёт
левым галсом.
Здесь свихнуться можно “на раз-два-три”, каждый третий играет Бродягу Чарли.
Постепенно цветы у моей двери
одичали…
Я промозгла до хрипа и слабых рифм, отогреться – и вечности будет мало.
Так давай наконец-то поговорим…
Я устала
от почтовых измученных голубей, черно-белого мира глазами кошек,
приезжай, если я дорога тебе,
мой хороший.