днем дом затих.
единственная муха,
себя отождествляет с пустотой
бездушной комнаты,
и только тронь
на синем подоконнике нарциссы,
как заплетется нежность с тихим звуком,
переливаясь желтым и душистым.

не будет нас еще одну неделю:
отсутствие пойдет на пользу тем,
что к скорому приезду насовсем,
соскучиться успеет,
и с порога,
услышим колыбельную за дверью,
звучащую цветением негромко

но это после.
дом сейчас тоскует,
поскрипывает, смотрит на восток.
по шиферу стекает в желобок
слеза.
дожди в апреле загостили.
со стороны заросшего Ингула
потянет серой моросью и гнилью.

безлюден он, ни мысли в чердаке, но
бытует мнение, что любит всех
своих родных и не родных,
во сне
является давно забытым детством:
таким простым и необыкновенным,
где каждому хотелось бы согреться.