Зимой в провинции в тишь да рань
бело и скучно, куда ни глянь.
Уткнёшься сонным лицом в окно,
как на музейное полотно.

И ничего неземного нет,
всё также было назад сто лет:
скрипели двери в мороз густой,
вороны гаркали в тракт пустой,

невестам снились зимой сватья,
берёзам снились зимой платья,
а к церкви плакать за медяки
сходились хмурые бедняки.

Спешили бабы тоску лечить,
вжимаясь в шали, в тепло овчин,
туда, где дюжина лиц в анфас,
где ближе неба иконостас,
где из углов и со всех сторон
слетались ангелы на амвон.

Сияла миру одна звезда.
Ночами слышались поезда.
Бродячих кошек гоняли псы.
Пьянчужки драли себе носы.
И не честнее слова писцов,
и не светлей голоса певцов,
и не расчётливей торгаши,
и не кудрявее малыши.

И в эту зиму, в любой из дней
ни снег, ни ангелы не белей.