В. Рутвуд

Мы никогда не смотрели друг в друга,
и скорее всего, не увидимся больше.
Не считать же, что радуга
в добрых зелёных стенах факультета — единственное, что с нами
случилось. Коль же
и этого не было — прошу прощения
за бесстыдно лирическое допущение.

Отсылки к реальности вперемешку со снами
сыграли довольно странную шутку:
здесь, за сотни пространственно-временных промежутков
я про тебя считаю мгновения,
слышу, как на платформе ты взглядом провожаешь минуты,
пока мир, скучая, меняет гамму на чёрно-белое.

Там у тебя совершенно другое небо,
светлое, открытое для самолётов (не знаю, как там насчёт душ).
В воздухе — грамм никотина на литр плацебо.
Весело вертится в сетке улиц жёлтый таксический уж.
Там у тебя на большой высоте — красно-жёлтые капли неона,
будто на палитру матового стекла кто-то пролил рассвет и закат.
Ты очень здорово умеешь искать их среди всего этого металлического звона
и снимать, двумя пальцами, бережно, на фотоаппарат.

Что тебе рассказать? Правда, ведь не о погоде —
зачем, если там у тебя в конце октября плюс тринадцать, облачно.
Об остальном лучше скажет программа «Вести».
Так что забей. Передавай привет своей «Веспе»...
Пока шарик вертится так — ничто, чёрт возьми, не кончено:
Просто безумно приятно было встретить тебя
в твоей Свободе.