Ей было семь, она ходила в сад –
в вишнёвый садик, если быть точнее,
и слушала, как ягоды молчат,
а травы говорливо зеленеют.

Плевать на то, что вишенка кисла,
у бабушки всегда в запасе сахар.
Ого, малышка, как ты подросла! –
ей каждый вечер дед притворно ахал.

Полрюмки самогонки выпивал
и брал её на сборы урожая.
Он ягоды снимал, она – слова,
на каждой ветке их воображая.

А по зиме, особенно в метель,
сад замолкал, подверженный простуде.
И снилось, там, за тридевять земель
деревья – это выросшие люди.

Она мечтала, что в один из дней
обнимет их – такая же большая!
И, вместе оторвавшись от корней,
пойдут гулять, по-дружески болтая –
туда, где тёплый вечер так лохмат,
что расчесать помогут только грабли...

Был светом белым ей вишнёвый сад,
к тому же – ярко-выпуклым.
По Брайлю.