Человек снимает пальто,
прислонившись к стене, молчит;
этой женщине он – никто,
тихий ангел в дыму молитв.

Чиркнет спичкой, зажжёт огонь
в предрассветный тяжёлый час;
невесома его ладонь,
но со всеми всегда мирясь,

разом выдохнет ей:
– Рожай,
а иначе нельзя никак.
Станет литься вода за край,
хлопать дверью ночной сквозняк.

И светильник погасит тьму,
унося сомнения прочь...
На Покров, вопреки всему,
ей дарована будет дочь.