Светлеет небо, но земля темна,
рассвет крылом касается деревьев,
тревожа гладь, не доставая дна,
не освещая землю и не грея.
Рисует в небе облачная кисть
глазурью цин и персиковым светом —
движения Божественной руки
легки, как очевидные ответы.
Внизу густеет ледяная тушь
колючим недоверием и страхом,
но быстрый луч пронзает темноту
и тянется — горячий жженый сахар.
И свет, уже разлившийся везде,
течет по солнечным пластинам окон.
Из пут ночных освобождаясь, день
покинул смерти шелковистый кокон.