он всегда был чуть-чуть не от мира сего
не родившись ламанчским идальго,
под дождём без зонта в магазин босиком
не ходил. обделëнный медалью

улыбался застенчиво, врал невпопад
обесценивал тем процедуру
освоения неба: младенец упал,
не подумавши прыгнул он, сдуру;

под колёса ввинтился, ребёнка достал,
кинул в руки толпе набежавшей.
на спине, под вагоном враз словно устал.
лежа там. перепачканный сажей,

ясно понял Всевышний одобрил зачëт -
передëргиаать карту нечестно.
на руках у мамаши притих дурачок,
бросил плакать. вакантное место

он примял хрупким телом. окружье спины
ощущало бетонные шпалы.
надвигались колёса. всё стало иным
отошло то, что раньше мешало:

неудобные кеды, дырявый носок,
ожидание скудной зарплаты.
на перроне младенец подал голосок -
заревел, ста ручьями заплакал...

что-то лязгнуло, дёрнуло словно - орех
раскололся и хряпнул, в итоге -
оказаться где надобно, это не грех,
это доблесть - все ходим под Богом.

иногда, он чуть-чуть не от мира сего,
ранним утром тощОй, неприметный
не касаясь ромашек и пр. васильков
на зарядку бежит в рваных кедах