И почему-то очень жаль зимы,
ее тоски по свету и теплу,
ее попыток подражать цветам,
ее желанья белизной омыть
ночей и дней мучительную мглу,
даря ей холод чистого листа.
Она рисует белую траву,
похожую на перья и лучи,
колючки звезд, хрустящую луну —
она цветов не знала наяву,
лишь в вечном сне — и потому молчит,
пытаясь отзвук эха не спугнуть...
Наполнит солнце синее стекло
граненого сверкающего дня,
и ветер свет пригубит, налетев.
Рассыплется хрусталь невнятных слов,
во сне слетевших — толком не понять,
рассеется измученная тень.
И снежное сломается крыло,
раскрошится, растает, утечет
шлейф мертвых стрел, тяжелый от воды,
и меха грязновато-серый клок,
накинутый на острое плечо;
и высохнут соленые следы.
И солнце всё захватывает вмиг,
и полнит воздух светом золотым,
и разгоняет сумрачные сны,
летя, звеня и сотрясая мир.
И в зеркале небесной красоты
случается пришествие весны.