В раскрытую ладонь слетает снег,
негаданно-нежданный по весне,
когда, казалось, вырвана страница
тоски февральской (зимний безлимит) –
и всё больное больше не болит.
Ну, разве что невыносимо снится.

Горчат былым стихи и города,
где снег всегда уходит в никуда,
а пальцы пахнут ветром и ментолом.
Где мне пятнадцать – лет, а может зим,
и первый поцелуй неизлечим.
Всю жизнь потом –
то в дрожь,
то в жар,
то в холод.

Меркуро-ретроградная хандра.
За сорок все подруги – доктора,
из назначений: встретиться в субботу,
ликёр, и воздержаться от стихов
(пускай хоть Бродский, хоть Мариенгоф –
ни перед сном, ни к чаю с бергамотом!)

А ты… Во мне весну разбередив,
целуя, тихо шутишь – рецидив.
Бывает так, что входят в реку дважды…
…В прореху солнце льётся с высоты.
На клумбах разрастаются коты.
И был ли снег – уже совсем неважно.