Все координаты спутав
В раме картинной, старой,
Клином застыла будто
Птиц перелётных стая.

Холод собачий, лютый
Рёбра стальные вставил.
Стали чужими люди,
Будто их и не стало.

Вечными стали спины
В дождь от дождя бегущих.
Чай уже час как стынет —
Горче на вкус и гуще.

Глуше!
Притихли стоны,
Плач и пощёчин сдачи.
И ничего не стоит.
И ничего не значит.

(«Верен, любим и дорог»
- Трижды солгав, уснула.)
Тени по коридорам
В пропасть толкали стулья -

Вешались, звали тени.
Тени таились сколько?!
Тени врастали в стены.
Тени сбивали с толку.

Тени расстались с нами.
Тени растают просто.
Тени те станут снами
всех пропотевших простынь.

Но в измерении чуждом,
В странных туманных странах,
Может, каким-то чудом,
Тени те нами станут

И двойниками прежних
Будут, доколе будут.
Будут провалом, брешью
В строгой фаланге судеб.

(«Дорог, любим и верен»
- Произнесла устало.)
Ложь разошлась по венам,
Слаще всех истин стала.

Ложь торжеством поила,
Правды распутав пряди.
Ложь та была повинна
В невыносимой правде.

Ложь искупила душу.
Пастырь её не дожил.
Ложь у порога душат,
И за порогом тоже.

Сёстры её венчали,
Льстили и были рады.
Ложь им в лицо кричала:
- Правду скажите, правду!

Сёстры, седые свахи,
Ложь предавали сплетням.
Ложь та взошла на плаху
Правдой самой последней.

Мёртвая и пустая
Комната стала склепом.
В раме картинной, старой,
Клином застыло... слепну.

Эта палата 8,
Эта палата истин.
В этой палате осень
Жалуется на листья.

Нет, я не пролетарий,
Бог сотворил из глины.
Аисты пролетали,
А потом встали клином.

Мама у окон мокла,
Любила меня, как прежде.
И превратились окна
В маленькую надежду.