­­Ручонками хилыми, страшно робея,
В окно мне стучала замерзшая фея.
А я думал - дождь.

Хотела войти и немного погреться.
И хищницей кралась к молившему сердцу
Холодная дрожь.

Вечернее небо смотрело тоскливо,
Как тлел угольком на замызганном сливе
Игрушечный шторм.

А я не заметил, окутанный дрёмой,
Мелькавшую искорку в узком проёме
Коричневых штор.

Свинцом переполнились крылья и тело.
Слеза, на ресничке застыв, заблестела
И грустно стекла.

На улице было по-прежнему сухо.
Лишь первые капли развешивал глухо
На нитях стекла

Ноябрь, и, мешая с водою тоскливо
Следы башмачков на замызганном сливе,
Он прятал глаза,

Пока по стеклу, среди сотни таких же
Покинутых капель, все ниже и ниже
Стекала слеза.