…когда взорвётся Бетельгейзе
и свет уставшего дыхания
достигнет города, в котором
не станет сумерек, то звёзды
начнут оплакивать сиянием
последнюю метаморфозу,
держа при этом равновесие
меж космосом и синим домом…

я в это время, вместе с книгой
на кухне, выпью чашку кофе,
запрыгают по стенам тени
и зашумит в духовке ужин.

…и не придумать больше скорби,
печальному, до взрыва, пению
светила, издали достигнув
пульсацией душевной стужи.

всё-всё в природе отзовётся:
все атомы и все нейтроны,
все недосказанные чувства,
все недочитанные строки
закаплет мирра на иконах
и те, кто спят, тотчас проснутся
и вспомнят, сонные, о солнце
и о неВечности жестокой.

сестра родная Бетельгейзе,
чьё имя тусклое Сиварха,
не выдержит щемящей боли
во тьму сойдёт пустот бездонных,
крича от ужаса и страха.
не находя себя от горя
взорвётся следом за невестой
и Тау Северной Короны…

…остановлюсь читать, завоет
у блюдца кот, сильней запахнет
чесночно-пряным ароматом
шкворчащей корочки индейки.
и засвистит приятно чайник.
нули блеснут на циферблате
плечо накроет мне ладонью
и поцелуем смежит веки,

дурачась, ласково укусит
за мочку уха, ненароком
заденет стол и стул, и руки
невероятной звёздной взвесью,
прощаясь, вспомнит о дороге,
о дне рождения у друга,
о том, что стала тёмной музой,

моя родная, Бетельгейзе.