1
Десять ангелов бьют тишину, как синицы, сбиваются в стаю. Бронепоезд ушёл на войну, а они грустно списки читают. Дребезжащий раздался звонок – паровоз разогнался со свистом, боевой командир Иванов говорит Иванову-радисту: «Белый провод подключим на «плюс», чёрный провод прикрутим на «массу». У радиста завязанный флюс, но зато можно спрятать гримасу.

Ситуация в целом ясна: бить врагов – наш обычай старинный.
Ждёт радиста Матрёна-жена, пёс Барбос и большая перина. За Матрёну спокоен радист: не гуляла ни разу налево! Как к груди прижимала: «Вернись – и с тобою мы будем forever!» В щели поезда влазит рассвет – полосатый, как хвост у енота. Сколько в башнях снарядов – секрет: заряжающий сбился со счёта. Опоясали рельсы страну, почтальоны разносят повестки. «Бронепоезд ушёл на войну», – десять ангелов шлют sms-ки.

2.
На спидометре куча нулей, но приборы не видят друг друга.
А Матрёна глядит на дисплей... телефона, на фото супруга. Там, где милый, - война и враги. Только чувства Матрёны - как угли. Шепчет страстно: "Себя береги", а Барбос лижет старые туфли.

Пёс виляет хозяйке хвостом, и Матрёна, укутавшись в шали, день и ночь размышляет о том, что любовь крепче пушек и стали. Всё исполнится – был бы здоров, был бы жив в эту злую годину, И мечтает: придёт Иванов и её увлечёт на перину. А она, как ион, воспарит, как и Он, будет в радости таять.

В женском мягком так сладко топить бессердечную, грубую память.

Мысли кружат, как стая ворон, но надежда – как лучик сквозь тучи. Я хочу, чтобы было матрён больше, чем угловато-колючих. Сердце ищет всегда тёплый кров. И не важно, в каком будет ранге, как вернётся домой Иванов – улыбнётся застенчиво ангел.