Никифор Молочков в Шалабхасане,
Филейный мускул силясь укрепить,
Все думает о Боге и о пране,
Но хочется то спать, то есть, то пить.
А зад тяжел. И кличка "Толстолобик"
Уже не актуальна. Тренируйсь!
Никеша двери йога-студий долбит,
А там все женщины,
все не святая Русь.
Известно: наш поэт немного мистик
И много женолюб. В толпе йогинь
Не видит он за головой ноги,
А видит Еву.
И на Еве - листик.
И представляет сразу листопад...
Йогиня замечает пылкий взгляд
И говорит:
"Средь всяких пинда...расов,
Что повторяют в шортиках виньясу, -
Прости, Айенгар и ШиванандА! -
Нам очень не хватает Калидасы,
Поэта, запросто входящего туда,
Где вянут лотосы,
мечтая умереть".
- Но я ведь не за тантрой, я - худеть.
- А если с коньячком? Саттвический. Армянский.
Пять чакр, ой, звезд. И наша ночь длинна.
"Собака мордой вниз" ведь будет повторяться,
А жизнь одна.
И догорит она
Вонючей палочкой для грустных медитаций:
Какой-то там гибискус-бергамот.
И всех Альцгеймер-йога позовет.

Никеша вздрогнул, будто что-то вспомнил:
- А что, коньяк не добавляет вес?..
- Конечно, нет.
И тут, конечно, коврик.
Вернее, занавес.
Вернее, счастье есть.