Ты разбился затем,
чтобы тот, кто тебя формовал,
мог придумать модель
совершенней, надежней и проще.
Е. Дунаевская

Что-то хрупнуло вдруг
в глубине моего существа.
Очевидно, внутри
надломилась тугая пружина.
И тогда побрела я
к тому, кто меня формовал:
он меня сочинил,
пусть теперь он меня и починит.

И в его гарантийной,
в надмирной его мастерской,
пусть он, вдевши кольцо
от Сатурна, как лупу, в глазницу,
вновь наполнит меня
петербургской казенной тоской
и прочистит извилины мозга
стерильной тряпицей.

Но когда я дошла,
отказался принять меня бог.
А его подмастерья
со мной поступили жестоко.
Мне ответили так:
«Гарантийный ваш кончился срок,
и к тому же модель
устарела и снята с потока.

Шестеренки у вас
кое-где и сейчас хороши,
и шарниры без скрипа,
и мало волос поседелых.
Но поймите, мадам,
с уникальностью вашей души
даже в нашей конторе
бессильны мы что-либо сделать».

И пошла я уныло
по облачной лестнице вниз,
и глотала слезу я,
и тихо, упрямо шептала:
«Ничего, что сломалась!
Ты лучше не плачь, а утрись!
Уникальность души –
это, в сущности, тоже немало».