На слякоть, вчера отразившую небо,
ложится тяжёлый по-мартовски снег,
рисуя "равно" между "ясность" и "небыль",
в весенней реальности, словно во сне.
Привычная глазу подмена иллюзий -
крошится, ссыпаясь в бесформенный ком,
стирая пространство в намёк без аллюзий
на всё, что прошло, и что канет потом.
И кажется, крошится самая вечность,
рождая ничто, отрицанием слов -
под хаосом снега хоронятся речи,
а дряхлый Харон упускает весло.
Не будет апреля, тем более мая -
ничто возрождения их не желает.