Моя душа растекается по вселенной
тёмными, густыми ручейками.
Что это?
Слёзы, замутнённые кровью?
Жизнь, загущённая темнотою?

Что подмешано в вас,
водовороты моей тоски по людям,
а значит, и по Богу?

Говорят, что поэзия должна быть светлее сердца,
а крупинка света на поверхности темноты - обман,
всего лишь замочная скважина в двери,
за которой не бесконечность свободы,
а ещё одна комната,
куда заглянула случайная луна.

Но что же такое свет?
Разве не слезинка,
сверкающая на могильном камне?
Не глаз Полифема,
на мгновение забывшего о своём уродстве?
Не пулевое отверстие в черепе одиночества?
Не жалкая улыбка умирающего Ван Гога?

Конечно, есть и другой свет -
золотой меч, пронзающий сердце мрака.
Но мне он плохой помощник,
он ослепляет поэзию,
привыкшую к сумраку.

Вот почему моя муза никогда не смеётся,
не произносит тостов за праздничным столом,
не ищет освещённых площадей,
где могла бы посверкать бижутерией радости, -
она пьёт мою горячую душу,
она греет свою печаль моими нетерпеливыми мыслями,
она обжигает сердце поцелуями моих стихов.

Послушай, друг!
Не ищи у неё утоления жажды,
она не подарит тебе светлого опьянения.
Отвернись от чаши,
которую никогда не выпить тебе до дна.

Согласен ли ты
утопить свою красоту в чужой боли?
Готов ли ты
слиться с дрожащим своим отражением
в этих капающих в моё небо слезах?