Сияли звёзды, как гвозди, вбиты
в твердыни млечные, как в порог.
Но был Магистр в тот день сердитый,
и, в мир прицелясь, спустил курок.

Мишень упала – фанерным мишкой,
мир кувыркнулся, хлебнув огня.
В не-мирность эту из дула вышел
пророк процентщиков и менял,

и всё, что было – зависло в лисьем,
ему не дорого – на карман.
И потекли времена транс-миссий,
теней забывчивых времена.

А звёзды, сбитые с панталыку,
забились в судорогах тревог
и стали падать с безумным криком,
на землю сыпаться, как горох:

в пыли завалов терпели муки,
в дыму разрухи – событий вязь
теряли, светлые, в темень руки-
лучи вздымая – прося, молясь,

губами горе перетирая,
страдая призрачною виной,
стремясь из ада к порогу рая,
сгорая начерно по одной.

Магистр ждал-поджидал развязки,
глотая серный прогорклый дым,
ехидно щерился, щуря глазки
на белый свет, закопчённый им.

А звёзды пели, что было лучше,
что было краше, но не вернуть...
...Магистр однажды своё получит,
а звёзды – бог с ними, как-нибудь.