Когда на небо выкатывается брюхатая луна,
озаряя собой ближние и дальние окрестности,
сотни поэтов ожидаемо сходят с ума,
хватают карандаши, пишут нелепости
о большеротых грудастых дамах
с немецких игральных карт,
каждая из которых, знаем – знойная мечта поэта,
забывая своих женщин, берущих низкий старт
у разбитых корыт с бельем серого цвета.
Тихие женщины
смахивают брызги с побелевших щёк,
мечтая о принцах и атрибутах – им взяться откуда?
Поэты в щенячьем восторге просят луну:
«Ещё!»,
не замечая - вместо нее плывёт
барракуда.
Зубастая, арестовывает зачернённые листы,
обыскивая каждое слово с дотошностью жандарма
на предмет чистосердечности.
Наутро, остыв,
поэты жалуются себе: «Кризис жанра,
не пишется ничего».

Наступает новый день или год –
синоптики скорбят – не предвидится луны/барракуды
долгий период.
Выплёскивая воду – майн гот! -
женщины с надеждой облизывают
пухлые губы.