В Москве дожди грозят потопом смыть
козлят, плевавших в чистый кладезь лужи.
Вот и скажи, кому-то дождь не нужен,
а где-то сохнет жизненная нить.
Стоит жара у нас под сорок пять
и пышет вечер обгоревшим боком.
Кукушка спряталась в часах и смолкла,
безвольно время повернула вспять,
и девочка с асфальта миражи
снимает фотокамерой безглазой,
где курят с кашлем философий кладезь
поющие над пропастью во ржи.

Я про жару читал творенье Лейды,
Когда в Москву стучал, как в барабан,
Ужасный град. А мне хотелось флейты.
Не мне, точнее, даже, а губам.
Вот так всегда: кому-то град не нужен,
А кто-то, как спасенья, стук и гром,
Сидит и ждет, и хлебушек на ужин
Закусывает дудкой макарон.
Потом запьет все это дело латте,
Где кофе нет ни грамма, ни на грош.
Чего хотите, милые, желайте.
А все-таки, ну как же мир хорош!

В пощечинах ветра листва. И печален твой взгляд -
не птицы, не люди, а толпы осенних козлят))

"Крепитесь, люди, скоро лето!"

Мне ветер оплеух сегодня надавал,
И на меня почти наехал самосвал,
Мне ноги общипал огромный старый гусь,
И все-таки креплюсь. Рыдаю, но креплюсь!
Я спел еще не все свои куплеты.
К тому же, через год настанет лето!