В город,
указом в болота встроенный,
вхожу -
нараспашку души гармонь.
В город дворцов
и безоконных построек,
снятых корон
и битых жизнью ворон.

Инженерной улицей
к старому цирку,
где кони
по кругу копыта бросают,
где дети -
как родители их под копирку,
где смех –
как пьяная девка босая.

Сердце
из рёбер выпрастываю – берите!
Зачем оно мне,
такое напрасное?
Рвите и делите
на целый Питер -
горячее, злое,
как рубаха красное.

Из щелей
скалятся старухи-процентщицы,
никому не нужно
сердце человечье.
Молодой человек
на заплёванной лестнице
прячет топорик,
а прикрыть-то и нечем.

Вбегаю в трактир,
прошу подать чая.
Половой,
иудиной радостью светел,
берёт мой гривенник
и идёт, скучая,
смахивает мух
с плеча апостола Пети.

День
растворяется в сыростной темени,
Мне, подлецу,
всё по росту и впору.
Но как же больно -
словно ломом по темени,
словно вырвали сердце,
как трактирному вору.