Лошадь заходит погреться в Троицкий храм,
шевелит губами, как будто шепчет "и мне бы..."
Несмышлёные дети стоят у её бедра:
марфуши, петруши, нежданы, борисы, глебы.

Про шведов писать нельзя, про царя ни-ни;
про лошадь можно: худая, копыта в дёрне.
Хор распевает про данные богом дни,
Старую лошадь уводят на живодёрню.

В том же году в храм божий входит коза -
за козлят помолиться, спросить совета о том, как...
Православные за ноги тащат козу назад.
Летописец постит их рвение для потомков.

Ливонский тырнет под анафемами семью,
ибо нечего сеять смуту в честном народе.
Вот вешают вора, а где-то режут свинью.
И ничего для блога во Пскове не происходит.