Запах краски.
Бинты.
Белизна.
Тишина.
Скорлупой осыпается известь со стен.
Мир исчез.
Нет, он сжат до размеров окна.
Этот жалкий клочок мне остался взамен

Первой ночью в бессоннице стыли глаза,
первой ночью в цепи этих долгих ночей,
и фонарь, сатанея, под веки вонзал
раскаленные спицы лучей,
а потом облетала с акаций листва,
расползались огни, как круги на воде,
и, пульсируя, бились на стеклах окна
студенистые вены дождей,

талой влагой весна наполняла проем,
в синем небе медузой луна колыхалась,
и вздувалось окно под лучами ее,
словно плыл голубой и ликующий парус,

и рентгеновским снимком
в ночных небесах
отпечатывались облака,
и к утру,
отражаясь от мартовских луж,
сотни солнц,
извиваясь,
плясали в углу потолка,

самолет протекал за волнистым стеклом,
звезды сеяли блеск слюдяной,
и акации вновь опадали…

Строки первых стихов,
самых первых стихов,
на странице небес,
разлинованной проводами.