Все вышли в сад кровивших вишен …
Среди пирушки одинок, лопух обхаживал щенок.
Томился столик сохранивший изящество точёных ног
и жеребячье устремленье - умчаться хоть на край земли
от потных лиц, речей елейных. Да кто ж его отпустит… Пли!
Шампанское стреляет, вилки танцуют бешеный фокстрот,
орда единоверцев пылко в осаннах разевает рот.
«Мы - ваш ... ик...преданный народ!»

Хозяин дачи дёрнул веком, извлёк из глотки рыбью кость.
«Попал во власть - считай, калека!», - профундо-басом рыкнул гость,
возникший словно ниоткуда, из тупиков небытия,
кольчугой облачка окутан, стоял не мальчик для битья,
а призрак вещего Олега. Твердя про аспидов и мамб,
кулак вознёс, как дифирамб. «Ну, и террариум, коллега!
О, сколько здесь клубится мыслей, гадюки в этих черепах
давно отбелены в кумысе, изображая черепах».

Прощально звякнула посуда, графин заёрзал: "Костолом!",
и ожидая самосуда, притихли гости за столом.
Куснув пустую плоть фантома, щенок обиженно обмяк,
и сбросив яства, прочь из дома рванулся столик-аргамак.
Беги, троянский конь, по кругу, беги, пока не наградят,
беги, пока вкушают фугу весёлых ...
девять негритят?
а может, семеро козлят?
а, может, трое поросят?
а может, пара нью-вождят?

15.10.2018