как эти девочки горят, как говорят!..

– оставьте нам наш ужас-ужас детский:
пододеяльный, подворотный,
пороговый, предменструальный.

мы прятали его в поточной скуке
проточных лекций,
эрекций дружеских побочных
и самочинных вивисекций.

мы чистили его до рвоты,
икоты рифменной
и подлого, завирусованного ворда.

мы из него творили журавлей,
как дети делают детей –
скорей, скорей,
пока на кухне мама рубит сельдерей
и накипь чёрную снимает с жирных щей.

и вот мы –
стоим по бёдра в майской землянике,
капустницы
грызут нам выи девьи
и ланиты /в несносных чёрных точках/,
влетают в пафосные ноздри,
в филологические тельца
и в сердце – тысячу одно.

эфиров цвет: офелия con фрида, –
и розгой взмокшей бьёт либидо
по сгрызеной разбойной строчке.

о, вы ли выли, вымя вынув, о вере, вверенной нам, овцам,
в надежду, молоко, кисель и берег скользкий?!
ну что же, войте.

съешь ещё этих мягких французских булок,
да выпей же чаю.

– я птица сойка.
– я птичья тушка.
– я птица чайка.