Мы тихонько умираем головами на столе
И с иронией взираем на оплывший оливье.
Нам опять поют с экрана надоевшие слегка
Дорогие ветераны "Голубого огонька".

Стонут в тяжкой полудрёме, и рассол, и анальгин.
Треск петард в сквозном проёме незадёргнутых гардин.
Вот и добралась до юга среднерусская тоска.
В шоке раненый желудок, крутит пальцем у виска.

Пост в разгаре, мы в ударе. Как последний день живём.
Сигаретами кумарим и с бокалов водку пьём.
А родное, разливное, благородное вино
Позабыто в этом рое, позаброшенно давно.

Над застольями резвятся благородные слова -
Прекратить всё это гадство до Святого Рождества.
В принципе народ не против, отдохнуть на день шестой.
Праздники с души воротит. В телевизоре отстой.

И упрямо, и сердито, изо всех последних сил,
Близким нанося визиты, смачно матеря такси,
Скользко чавкая по каше, претендующей на снег,
Улицы ногами пашет осторожно, человек.

Оживают магазины, собирается народ.
Кто-то с летнею резиной не вписался в поворот.
Настороженно вздыхаем над остатками бабла.
Всё по новой закупаем, но сегодня без бухла.

Непривычно трезвым лицам вторит колокольный звон.
Осторожно веселиться, строго призывает он.
Детям радость - снова сладость, взрослым горе от забот.
Унесет и этот праздник безнадёгою работ.

Но пока ещё здорова социальная среда
И зажглась на небе снова Вифлеемская звезда -
Вспоминая колыбели, улыбается народ.
Проживём ещё неделю - снова "Старый Новый год!"