У страха глаза разноцветные:
пунцовый — правый, левый — грязно-фиолетовый,
они косят в максимально разные стороны,
словно круговую держа оборону,
чтобы недайтобоже не просочились радости,
противопугливые мелкие гадости:
чашка, японским кинцуги спасённая,
тупенькие, но ржачные побасёнки,
смена узоров в калейдоскопе раскрытых зонтов,
заброшенное рисование комикса про робокротов,
которые прокладывают свой кротырнет
для захвата повестки пяти планет.
Глаз пунцовый это затягивает кровавым фильтром,
фиолетовый — тоской, тревожностью: никакого флирта
со здравым смыслом, с забытым собой —
только самоизвод, только самоубой.
Иногда золотые трещины на чашке с остывшим чаем,
поймав утренний свет, вдруг блеснут лучами,
блеснут напоминанием об их клеевшем друге,
о том, что, может, вместо чтения ругани,
постапокалиптической аналитики, проклятий
написать ему «спасибо ещё раз, приятель»,
написать, что берёза за окном совсем облетела,
значит, пора в безразмерные свитера кутать тело,
прислать дурацкое селфи в подтверждение,
нашутиться до подребёрного жжения.
Потом заметить в зеркале, как засверкали
глаза
карие,
карие,
карие.

13.10.2022 г.