Не бросался на стены, не рвался наружу.
Он лежал в темноте, тишины не нарушив,
зажимая в руке канцелярскую скрепку,
ожидая, когда лунный свет просочится
боязливою тенью сквозь прорезь бойницы
в белой краске оконной в больничную клетку.

Письма пишут душой, но отнюдь не на ощупь.
Он следил, как следит за добычею коршун
за белесым пятном со следами подпалин.
Он и раньше писал, но незримой границы
одолеть не сумели бумажные птицы.
Значит, сам отнесёт в запредельные дали.

Он писал ей письмо ржавой скрепкой по венам
исступлённо, осознанно и вдохновенно.
Что устал, без неё жить не хочет, не вправе.
Торопился, ронял крови спелую клюкву.
Всё поставлена точка. Но форточка стукнув,
разбудив медсестру, помешает отправить.