Граффитчик и фигляр, век смешивает краски, а ближний небосвод, как террорист багров, бреду, как птица дронт, по улице Уральской, не узнавая вдоль исхоженных дворов.
В лимонном неглиже дом старый трёхэтажный. Ты помнишь, старина, проделки малышей? Весь в пластике оправ, сиятельный и важный, всмотрюсь в твои глаза, как в зеркало-псише.
Увижу ли часы, тяжёлые до жути, где корпус целый шкаф – отделан под орех, казалось, не идут, а шаркают как люди, и стрелки волоча, замаливают грех.
Хоть циферблат поблек, но словно верный стражник их маятник спешил, по времени скользя, когда он замирал, то становилось страшно, как будто и вздремнуть часам никак нельзя.
Однажды мы вдвоём с ровесником-соседом пытались влезть на стол, что выше головы, чтоб выскочку ку-ку словить за хвост, но где там… Кукушка-время бьёт без промаха, увы.
Хоть локоть укуси, но не вернуть обратно колонны ишаков и боевых слонов, потерянных друзей, отрекшегося брата, ни времени, ни слов. Обычных горьких слов...
Проникновенное стихотворение. До боли знакомые ощущения. У деда тоже были огромные (как мне казалось в детстве) часы с мятником, которые он каждый день заводил. И я бесконечно смотрел, как они отмеряют время) Домик ещё жив, но там живут другие люди со своим временем. И от того он выглядит иначе)
Юрочка, Спасибо большущее!
Саша, Спасибо большущее!