Ответ залежалого копчения

Быть объектом высокой поэзии
Я устала… О, Юра, прости!
Съев меня, станешь сильно тверезее.
Нам с тобою всегда по пути.

Я гляжу на тебя без значения,
Без заливки в ненужном желе.
Ты поёшь обо мне, без сомнения,
Но я просто лежу на столе.

Ты поёшь, как голодный Некрасов,
Надрывая паэзью пупок.
Только я-то из рыбных каркасов
И не тает во рту позвонок.

Что ты мечешься, жертва пиара,
Между мной и другою едой?
Между нами – секрет кулинара,
И закуски состав неземной.

Ты «морозом внутри» напугаешь
Аппетит. Так замри ж, бонвиван:
Ты меня на куски нарезаешь,
А внутри у тебя – котлован.

Я с икрою, а ты с парадоксом,
Я бездушна – таков мой формат.
Ну-ка, спрячь стих под белым соусом
И добавь винограда в салат.

Хватит долго бродить вокруг тушки
И скандировать про «горячо».
Ты не плачь над коптильней, а кушай,
И ищи позитив. И ещё:

Между нами холодное братство.
Объявляю, поэт, наконец:
Чтоб покончить с твоим декадансом,
Открывай холодильник, творец!

И достань пятьдесят граммов водки.
Охлаждённой. В хрустальный фужер
Наливаешь её… До щекотки
Становлюсь я вкуснее, Mon Cher

Мне понравился взгляд твой бессмысленный
И осмысленных слов серебро..
В каждом слове не правда, а истина
И удар тесаком под ребро.

Ни на что в своей жизни не жалуясь,
Оптимистка до кончиков жабр,
На.тарелке лежишь залежалая.
У меня замирает душа.

Секретер мой от закуси ломится,
Посредине - тарелка с тобой.
По ночам проживаю с бессонницей
И кормлю себя как на убой.

Ковыляю к тебе на протезе я,
Ну какой тут сыскать позитив?
Кто-то рыбу коптит, я поэзию.
Кстати, много стихов накоптил.

Потому-то сейчас не без нежности
Я вдыхаю весь этот букет.
Как понять, кто из вас второй свежести?
Но скорее всего - мой сонет.

Ты бессмысленным взглядом окинула,
Шевельнула призывно хвостом.
Выпил водочки в качестве стимула,
Фюзеляж твой разрезал потом.

Выбрал кус понежней, потомительней
И повел на сближение рот.
Благородное дело кормить меня
На себя твое тело берет.

Слышишь? В шутку назвал тебя Людою.
Холодна? Отогрею. Пустяк.
Заплачу хоть гвинейской валютою
За кусок на любимых костях.

Ты внутри и бурлишь, и щекочешься.
В канделябре не гаснет свеча.
С Вашей помощью, Ваше высочество,
Я шедевры копчу по ночам.

Иногда с разноцветными сумками
Прихожу в магазин - тебя нет.
"На безрыбье и курица скумбрия!" -
Говорит настоящий поэт.

Второе залежалое явление (Ответ от доеденной скумбрии)

Ну, привет, мой творец длиннорукий,
Однозубый, но пылкий едок.
Я внутри. Сквозь любовные муки
Слышу рифмы свежайшей глоток.

Ты назвал меня Людой, зануда,
И гвинейской валютой пугал.
Я – не призрак, а рыбное чудо
И копчёный и жирный фрактал.

Ты мечтал о «союзе»? Свершилось:
Я теперь – твой копчёный скелет.
И в тебя, как в коптильню, вселилась.
И внутри – не мороз, а паркет

Из горячих подагр и идиллий.
Ты хотел винегрет? Получай.
Мы с тобою в единстве застыли
Гастрономооргазмы встречай!

Потуши канделябров причуды,
Мы не в храме, а просто едим.
Коль стихи зазвучали, посуда
Пусть звенит под съедобный интим.

Ты твердил, что и курица - рыба
На безрыбье… Пожалуй, ты прав.
Я бурлю в животе шаловливо,
Рядом - водка, лучок и икра.

Ты доел меня. Муза не свята,
А съедобна, хоть нет новостей.
Я – твой внутренний голос. Цыплятам
Не достичь столь глубинных страстей.

Ты искал позитив? Ты накушал.
Я теперь твой копчёный протез.
Рифм каскад заливается в уши
И вздымает волос ирокез.

Лепота! Я лучком прорастаю
Сквозь твой ямб. И под рёбра икру
Заложила – теперь я – родная
Каждой клетке в коптильном бору.

Ты хотел аромата и братства?
Получай изнутри фимиам.
Мы с тобой – рыбнадзор и бунтарство,
И ещё два бинома к чертям.

Так что пей, не кроши больше тушку,
И сонетами не шевели.
Я останусь в тебе, как в ловушке,
Продолжением рыбной любви.

И продлю поэтичности свежесть,
Стану тела копчёным звеном.
Ты теперь – залежалая нежность,
Я – твой рыбный любимый бином.

Занавес. В холодильнике тишина, но в висках поэта пульсирует жирная, ехидная строка, и где-то далеко звенит любимый бином.

Королевская кобра, меняя кожу,
Говорила - как жемчуга роняла:
"Есть и съеденным быть - одно и то же.
Все мы сделаны из одного материала".

Потому удивляюсь не так чтоб слишком:
Скушанная скумбрия пишет вирши.
Написала много, издала книжку
И сказала: "На вещи смотри ширше".

Вот смотрю. За нее заключил контракты,
Гонорар получаю. Живу вольно.
Но ведь я знаю, кто истинный автор,
И от этого мне особенно больно.

Говорят, из меня, как засну - стоны.
И дышу, как будто таскаю глыбы.
Просто снится мне, что живу Ионой
В животе агромадной копченой рыбы.