Мы тоже бедны, и мы тоже с собой уносим
Все алые зори, все страшные ливни и осень,
Тот вязаный чепчик, как солнце в зените, яркий,
И запах опилок, стружки с большой столярки.

Жгла моя сила мир — навсегда крушила,
В пустыне искала дно расколотого кувшина,
Солёной водой врала на озёрах пресных,
Ходила по всем домам, завывала песню.

Ты тоже её искал, говорили, вроде,
Как чистый родник из скал, как живую воду,
Как каплю больших морей в охладевшем чае,
Под тяжестью якорей, под крики далёких чаек.

Летала везде метлой и косила вётлы,
И стала в конце ветлой, уронила мётлы.
Ты тоже её искал, и спала охрана
На спутанных бахромах
В старом шатре у храма.

В небо летала она дугой —
Эта хмельная сила,
И возвращалась назад другой,
Сеяла и косила.

Хлеба пекла да звала народ,
Книжку свою листая,
И приходили больших бород
Те кочевые стаи.

Только Горгий и Сократ
Ценность найдут расходом,
А я, который ушёл в закат,
Который ушёл с восходом,

Только на ветер пускал слова,
Рвал их неспелые гроздья,
К звёздам далёким свой нос совал,
В крышку вбивая гвозди.

С ветром в кармане, как сирота,
Силу ту в свист зовите,
Пусть ошарашится сила та,
Силу мою завидев.

Алые зори, родник из скал,
Старых племён курганы.
Я знаю, ты тоже её искал,
Ты тоже ходил кругами.

Вставал, спотыкался, хромал, но шёл,
Не отдохнул ни разу,
И на базаре её нашёл
Среди песков Шираза