Над топью суеты за сказками след в след
В тоннеле странных дней, пробитом сквозь рутину,
Мостками светлых снов, я долго шла во мгле,
Тая живой мечты пружину.

Кто сумрак разложил на множество цветов -
Раскрыл (как самурай - тэссэн, готовясь к бою),
Улыбкой пробудил игру полутонов -
Чей взгляд задел в душе живое?

Таинственности сад, одетый в кимоно
Туманности, блестел жемчужно в брызгах лунных...
Как в зеркало, в него смотрелась я давно,
Но нынче в глубине - руны -

На свитке нежных чувств расколота печать,
Проявлено всё то, что было скрыто пылью,
Пульсирует приказ: "Ристалище начать -
Подрезать гордецу крылья!"

Пуская ласку в ход, не выбьешь меч из рук,
Тепло лукавых глаз ускорит пораженье -
Ты жаждешь торжества над жертвой, как паук,
Но сладких мук исход - мщенье.

Играя, ты разбил, как вазочку - покой,
Я ощутила боль, беспомощность и холод,
Приём бы применить за то, бесценный мой,
Из стиля самки богомола*:

Смогу - сведу с ума, и ты, ведомый в ЗАГС,
Чтоб счастье испытать, прослушав Мендельсона -
Навеки пропадёшь... Не отпущу, простак -
Умрёшь для всех других девчонок!

Взлетели воробьи, чирикая смешно.
За шиворот проник весенний ветерочек.
Для мыслей "леденец" - гонконгское кино,
А в сердце - милых глаз почерк.

* Стиль "самки богомола" вымышлен (с намёком на склонность самок этих насекомых съедать самцов)