Закрыта дверь в сапожной мастерской.
За тридцать лет такого не бывало.
Сапожник Вася был здесь день-деньской,
и дня ему порою не хватало.
Прибьёт набойки, просмолит дратву,
каблук починит, сменит супинатор
и сандалетам, лопнувшим по шву,
жизнь возвратит башмачник-реставратор.
Надежно, крепко, будто на века -
ведь "фирма Васи веников не вяжет".
И, если взялся, то, наверняка,
доволен будет посетитель важный.
Мозоли, шрамы не украсят рук.
А как без них? Их годы нарастили.
Сияет дама: "Как влитой, каблук
сидит", - и хвалит, - руки золотые.
Придёт старушка: - Выручи, милок.
Протянет туфли, а рука трясется.
Вернёт ей Вася деньги в узелок.
Старушка - рада: - Ох, спасибо, солнце!
Вчера на скорой Васю увезли -
тянуло что-то в левом подреберье.
С утра медсестры колют инсулин.
Вздыхает Вася: "Как врачам не верить?"
Не молод он и скоро пятьдесят,
но седина лишь кое-где сверкает.
Его зовут по имени и льстят:
- Отбоя нет от хватких молодаек?
Он улыбнется, хитро подмигнет:
- Куда же деться от таких провидцев?
Но сердце жжет очередной намёк -
ушла так рано та, что ночью снится.

На второй тур конкурса Эдельвейс - 3