Мой давний друг, предавший трижды,
Руки тебе я не подам.
Не нам с тобой льет дождь в Париже,
Не нас ждёт пестрый Амстердам.
Я помню, в монологе долгом
Просила честности. И что ж?
Глаза твои смотрели волком,
Упрямо покрывая ложь.
Мой бог разлук, беды правитель,
Упав в последнем вираже,
Оставил светлую обитель
И растворился в кураже.
А мне казалось, даже псины,
Повыше морды приподняв,
Пытались камнем бросить в спину
Укор, что не чиню расправ.
Искала я, часами, с рвеньем,
Причины, по которым дом,
Всегда наполненный весельем,
Стал многим лишь в глазу бельмом.
Но что сказать сбежавшей свите?
Не обвинять же, право, в том,
Что их вчерашний повелитель
С утра стал Голым королем.
Своя рубаха к телу ближе.
Прощай, руки я не подам.
Жаль, не для нас тот дождь в Париже,
Не нам пестреет Амстердам.