В городе, пахнущем снегом талым,
влажным бетоном, дорожной сажей,
время плывёт голубым нарвалом
между пятнистых многоэтажек

Ночь постепенно глотает звуки,
жмётся плотнее к подъездным дырам.
Я замечаю, язык мой – друг мой,
старые песни уходят с миром.

Чувство утраты мелькает в прошлом
нервной улыбкой в далёкой драме,
боль – хладнокровная кредиторша –
всё до процента дерёт годами.

Гон сумасшедших весенних соков,
и понимаешь, что стала крепче,
глядя в мозаику хрупких окон
выжившим деревом в гуще смерча.

И понимаешь свою защиту
в запахе жизни вдали от дома,
даже когда в носоглотке щиплет
от приближений к губам ведомым.

Это с тех пор, как мы вместе, точит,
как в алфавитной победе Кадма,
память охотится ловкой гончей
за независимой птицей кармы.

И выплывая среди проталин,
город становится чёрн, пещерен,
где примитивно слова отстали
от человеческих ощущений.

Их не хватает, их слишком мало,
чтобы построить безумный ребус...
Проще на тёплой спине нарвала
мчаться к тебе, разрезая небо.