Голубь какнул с колокольни — наземь с Башни Ламберти́. Неприятно, хоть не больно, знак отличия нести: на плече Джульетты хворой — аватара эполет. Вот заглавие раздора Монтегю и Капулет. Всё не так Шекспир рисует — цвет иной, масштаб не тот. Тут помянут герцог всуе — миротворец-идиот: он чуму на оба клана помаленьку слал да слал. От чумы Меркуций канул, от чумы Тибальд пропал. Герцог был Persona grata: самодур, тиран, сатрап. Он отнюдь не виноватый, что любил незрелых баб. Глядь, Джульетта с эполетой на балкон спешит залезть. А вокруг эфирит лето старый яблоневый лес. Путь в парадное заказан — голубь какнул от души! — но на то Джульетте разум, чтоб достичь любых вершин. Герцог — тот, что всуе вспомнен, — так с катушек и слетел. Позабыв чуму и войны взял красотку на прицел. Дал ей яблочко румяно: «Благодарствуй за обед». (На фиг герцог упомянут? Ведь наделал дурень бед) Увидал монтекк Ромео у Джульетты зрелый фрукт. И воскликнул зло и смело: «Не сойдёт такое с рук!» Шпагу смазал ядом лютым, вызвал герцога в кусты, заявив: «За эти фрукты я иду с тобой на ты!» А Джульетта, между делом, откусив кусок плода, на дуэль, смеясь, глядела, совершенно без стыда. Подавилась, сея скорби, померла, сомкнув уста, и Ромео — парень гордый — харакири резать стал. Тут народ Вероны старой крикнул герцогу: «Добей!». А вину за эту свару возвели на голубей...

2019 г.