Я проходил хрустальные пространства, Где билось сердце осени, даря Покой, но ветер нёс протуберанцы Иных высот, деревья серебря Светящимися звёздами былого, Пространство было жёстко и лилово, И запад поедавшая заря Вкусила горькой плоти октября.
Когда блестящий шелест листопада Баюкал даль густых сырых лесов, К реке я вышел, будто бы так надо, – Мне к ней прийти, – и девять голосов Мне повторили: «В воду погляди же, И станет цель твоя казаться ближе.» Но страшно стало, как перед грозой. Луга блестели снежною росой.
Я закричал, что цели не имею, Что время перекрыло все пути. Что суть моя вмещается в идею Идти в пространствах, просто так идти! Что череда часов, годов столетий Стоит стеной, и нет того нелепей, Чем вдоль стены, как червь слепой, ползти. Мы все во временах, как взаперти!
И девять голосов смеялись долго, Колебля смехом сферы всех пространств. И мысли были злые, будто волки. И я молчал, впадая в некий транс. И лишь река, светла и безучастна, Откуда и куда текла – неясно. Смеркалось быстро. Тени от костра Плясали дико. Ночь была остра.
И вдетая в неё тугая вера, Что состоится радостный маршрут В оранжевых мирах, без скуки серой, Вне времени, туда, где и не ждут Меня земные тяжкие оковы И люди, что всегда предать готовы. Где лишь один оранжевый уют, В котором даже птицы не поют…
Смотрело утро. Заревом пылая, Лиловое пространство снегом жгло Весь жёлтый мир, а метрика былая Сворачивалась в кокон. Под уклон К несбывшемуся пало в темень время. А паутина низших измерений, Блеснув прощальным светом, как стекло, Рассыпалась, укрыв добро и зло.
Меня вела по выпавшему снегу Сверкающая утра полоса. И плавило свинец сырое небо. Былых миров качались полюса. Сквозь снежный шёпот шёл туда, где смело Пространство пело и оранжевело. Река струилась рядом, а в лесах Посмеивались чьи-то голоса.
