Такие шелковые люди -
Должно быть, для обивки очень.

Наш коридорно-коммунальный
Мир из протертых половиц
И занавесок пыльно-желтых,
Когда-то кружевных - сжимаясь
Кухнестремительно до плитки
И распрямляясь кипятком
В сервиз щербатый и без ручки
Над нами безразлично смотрит,
Как в полароидную кашу:
Вот мы сидим и жрем арбуз,
А там соседка умирает
В окне немытом голубом.

Ты не грусти, моя соседка.
Вон, посмотри, какое небо,
Как самолет его взрезает,
Как нож бумагу на подарке -
Ты глянь туда, там рай, наверно
За облачком, за синевой -
Да, точно он, ты так просила;
Весь год ходила и просила,
Что если рай - то ничего
Уже на свете не попросишь,
Такой хорошенький, живой,
Смешно так дергает ногами -
И вот, держи, он твой, Лариса,
Сейчас умрешь - и твой, Лариса,
Смотри, как тявкает он в кости -
Не урони его, корми

Корми последними толчками,
Последней судорогой пальцев,
Корми, он вырастет огромным,
Слюнявым и с умильной мордой,
И на спине его надежной
Ты в даль спиральную уедешь
Галактик, звезд, бульварной прессы,
Интриг фарфорово-сервантных
И чуть ли даже не корсетов;
У папы в центре мастерская,
Решетки, ангелы, ворота...

Потом придет смурной Виталик
И к черту выкинет диван твой.